Гаруда – не птица, Янгон – не столица



Сегодня я узнаю, что я – Гаруда. Нет, не потому что я подобно сказочной птице, в мгновенье ока или всего за какой-то час на крыльях Air Asia переместилась из Бангкока в Янгон, который попутчик-француз упрямо называл Рангун. И неслучайно, ведь Франция так и не признала переименования Бирмы в Мьянму. Вакханалия, вонь, визги шлюх, проходимцы всех мастей, топчущие своими сандалиями черный липкий асфальт Каосан роад, – весь этот бангкокский уличный цирк исчез из моей головы как сон. А утренний туман ждёт меня в аскетично-сдержанном Янгоне. Из-за тумана вылет задерживают на 2 часа. Самолет наполовину полон. Или на половину пуст. По прилете не обнаружив ничего похожего на банкомат или даже телефон, я покидаю аэропорт по дороге, которая тоже полупуста. Типичных для любой столицы пробок нет и в центре.

Примечание: банкоматы в Бирме уже появились. :) Статья написана до того, как Аунг Сан Су Чи выпустили из под домашнего ареста.

Янгон. Бирма

Уже через час я сижу на крошечной табуретке за низким столиком и завтракаю вкусной пряной самусой с картошкой, подливая себе в чашечку зеленый чай из китайского термоса с вмятиной на боку. Впервые в жизни провалив попытку произнести «спасибо» на незнакомом наречии, отказываюсь от мыслей изучить хотя бы пару фраз на бамар. В бывшей английской колонии с английским тем не менее всё не так плохо, поэтому надежда, что я здесь не пропаду, всё-таки есть. Мужчина за соседним столом погружен в чтение «Популар Ньюс». Украдкой заглянув через плечо, вижу лишь знаки бесконечность и восьмерки. И мне только кажется, что он, пожалуй, единственный в это чайной, да и на всей заплёванной бетелем улице, плотно уставленной лотками со всякой всячиной, кто не взирает на меня с дружелюбным, но сдержанным любопытством.

Вокруг соседнего прилавка толпится народ. Густо намазанная танакой дама, одной рукой отсчитывая сдачу, а другой, отправляя в рот ложку супа, предоставляет услуги связи – на складном столе стоят три телефона, провода тянутся из готических окон дома напротив.

Вокруг соседнего прилавка толпится народ. Густо намазанная танакой дама, одной рукой отсчитывая сдачу, а другой, отправляя в рот ложку супа, предоставляет услуги связи – на складном столе стоят три телефона. Провода тянутся из готических окон дома напротив, стены которого увешаны сплошным ковром из громадных изображений Криштиану Роналду, швейцарских Альп, скелета человека и карты мира. На фоне этого полиграфического пира человек в белом с головы до пят продает книги неведомого содержания без обложек. Среди сваленных горами яблок и апельсин татуированный мужчина прямо под ногами раскладывает аквариумных рыбок в перевязанных резинкой полиэтиленовых пакетах с водой. И это только кажется, что все, — смуглый мальчишка, что давит сок из сахарного тростника допотопным чугунным прессом, постовой в кургузом белом кителе, торговка, что заворачивает в лист бетеля орешки арековой пальмы, три монаха, прячущиеся от солнца под одним клетчатым зонтом, — все они тщательно скрывают под маской суровой невозмутимости жгучий интерес к одинокой белой женщине, невесть зачем куда-то спешащей в сорокаградусную жару по улице с непроизносимым названием. На самом деле, что бы ни казалось, всё сплошная иллюзия, в буддийской стране это ясно даже христианским миссионерам. Есть просто природное бирманское чувство собственного достоинства и такт, в сочетании со способностью держать дистанцию и тонким чувством того, когда её можно деликатно нарушить. Всё скоро прояснится и станет на свои места, и я буду близка к тому, чтобы чувствовать себя здесь в своей тарелке. С чем бы она ни была.

Если когда-то вы слышали, что столица Бирмы – Рангун, он же – Янгон, то теперь это совершенно другой, новый город Найпидо (Naypyidaw), строительство которого началось в 2002 году по инициативе военного правительства страны.

Янгон

Я тоже из страны, в которой из слов дессидент, деноминация, цензура, национализация можно записать саундтрек к собственной жизни. Причудливый цветок тоталитаризма расцвел на буддийской почве.

Я – Гаруда согласно бирманскому гороскопу, потому что родилась в воскресенье. Мой попутчик-француз – морская свинка, потому что родился в пятницу. И наверно вследствие этих космических обстоятельств, дороги наши разошлись. Впав в Пном-пене в кратковременный филантропический транс, он пожертвовал некую сумму сиротскому приюту и в Бирме решил обследовать местный антикварный рынок, в надежде в дальнейшем залатать дыру в бюджете, образовавшуюся в результате неконтролируемого приступа щедрости.

Ощущение чего-то до боли знакомого смягчает культурный шок.

Пока же я вспоминаю советское детство, которое из моей памяти и подсознания не вытрет никакой фотошоп. Ощущение чего-то до боли знакомого смягчает культурный шок. И янгонская архитектура, местами похожая на заброшенный, поросший быльём подмосковный пионерлагерь, в который заселили гастарбайтеров, а местами на музей-мемориал британского колониального прошлого, где с тех пор не изменилась ни одна оконная рама, ни дверь, ни штукатурка в чайных, о которую терлись своими потными спинами те самые британские колонисты, которые отказывались снимать обувь при входе в буддийские храмы; и слухи о том, что на рубиновых рудниках, опийных плантациях, строительстве пятизвёздочных гостиниц используется рабский труд; и доклады ООН о геноциде меньшинств, мусульман и сикхов,– всё это отзывается в голове каким-то смутным чувством, что ты это уже где-то видел. Я тоже из страны, в которой из слов дессидент, деноминация, цензура, национализация можно записать саундтрек к собственной жизни. Причудливый цветок тоталитаризма расцвел на буддийской почве.

Янгон

Интересное на эту тему

Тейам — тайный ритуал Кералы

Тейам — древнейший индуистский ритуал. Фести...

Дорога в Мандалай: путешествие назад во времени

Не знаю о какой дороге в Мандалай пел Робби Вильям...

Футбол или чинлон?

Неожиданно спустившаяся тьма застигает меня и моег...

Комментируйте, регистрация не требуется!

Добавить комментарий

Свежие записи





YOOX