Дорога в Мандалай: путешествие назад во времени



Не знаю о какой дороге в Мандалай пел Робби Вильямс, но я больше, чем уверена, что не о той горной одноколейке, где едва могут разъехаться два рейсовых автобуса. Продвигаемся медленно, и никто не может предсказать, сколько мы будем в пути, 14 часов, 16 или 20. Разбитая горная дорога настоящее испытание. Проходя повороты на серпантине, автобус кренится, прижимается к склону на пыльной обочине и, пару раз качнувшись из стороны в сторону, останавливается — помощник водителя выходит, чтоб убрать камни с узкой колеи. Если пассажиров не мутит, то они заняты кто просмотром какого-то бирманского ситкома по телевизору, кто непрерывно болтает по телефону, как зажиточная дама рядом со мной, редкая обладательница мобильника. Бородатый мусульманин в белой вязаной шапке теребит свои четки. А я лакомлюсь купленной на остановке в Аунгбане клубникой. Сегодня там рыночный день. С окрестных холмов спустились люди интха в круглых соломенных шляпах, повсюду стайки женщин па-о с полными имбиря корзинами, как клумбы чернобривцов на черных стеблях. Согласно легенде, па-о оделись в черное, лишившись свободы, когда их поработил тот самый царь Анората, который привёз в страну буддизм Теравада. Дресс-код па-о неизменен — черная жилетка поверх туники отделанной тонким синим кантом, чёрные брюки (они — в фотогалерее наверху). На голове намотан красно-оранжевый шарф с бахромой в чёрную клетку, а иной раз и обычное махровое полотенце.

К вечеру мучительный спуск заканчивается и хоть дорога теперь ровна как струна, кресла мягки, салон охлажден до вменяемой температуры, включенный на полную громкость китайский боевик с субтитрами на бамар не оставляет шансов заснуть. За окнами, словно в рапиде, проплывают ржавые полутракторы-полудрезины, перевозящие то поросят, то тюки с сеном высотой с трехэтажный дом, то дорожных рабочих с кирками или сидящих на мешках с рисом крестьян в надвинутых на глаза соломенных шляпах и повязках, закрывающих поллица.

Совет: кроме вполне очевидных беруш и маски для глаз, возьмите с собой в путешествие по горным дорогам таблетки от укачивания. Если вам не понадобятся, поделитесь с соседом. Что немаловажно.

Блокпост. Проверка документов. Я протягиваю паспорт офицеру, сидящему на колченогой табуретке под тусклым фонарем, прикрученным к крыше бамбукового навеса, и вдыхаю плотно взбитую смесь воздуха и мошек, прилетевших на свет. Мне нечего волноваться – здесь и сейчас мое пребывание абсолютно легально. Тем не менее, большая часть Бирмы была закрыта для иностранцев и до сих пор границы где-то открывают, а где-то закрываютю. В зависимости от ситуации.

Совет: есть более приятный способ добираться в Мандалай и из него. По реке Ирравади ходит пароход, который может доставить вас в Баган примерно за 6 часов. В обратную сторону путешествие займет в 2 раза больше времени. Но в любом случае в таком неспешном темпе очень приятно наслаждаться проплывающими мимо пейзажами, наполненными покоем и очарованием.

Мандалай

Я направляюсь в Мандалай, во второй после Янгона по величине городе Бирмы, город, воспетый Киплингом, который там никогда не бывал. Он стал для европейца символом азиатской фата-морганы, некоей ускользающей от понимания реальности, непостижимой как улыбка скуластого продавца арбузов и бесконечной как буддийский канон. Вероятно виной всему фонетическое очарование имени, согласно одной из версий происходящего от слова «мандала». Когда большой азиатский миф материализуется, и в утреннем мареве прорисовывается город, обнаруживается, что в идеально ровные пыльные улицы влюбиться с первого взгляда так же сложно, как и поверить в то, что самому легендарному городу нет и двух сотен лет. Появился он из небытия благодаря царю Миндону, который, как и многие бирманские монархи, пришедшие к власти в результате дворцового переворота, имел обыкновение переносить столицы с места на место. Как водится в таких случаях, все инструкции и руководство к действию царь получал посредством вещих снов. Центром будущей столицы стала царская резиденция. Был вырыт широкий ров с разводными мостами и возведена стена, длина каждой стороны которой равнялась 6666 локтям. Сам же дворец перенесли из Амарапуры. Разобрав по досточкам, его заново собрали на новом месте. Вслед за придворными, чиновниками и торговцами на новое место потянулись тысячи людей. Старая столица, а ныне один из пригородов Мандалая, была покинута. В ней по сей день сохранился деревянный мост через реку Ирравади, признанный самым длинным тиковым мостом в мире, который был построен из оставшихся от старого царского дворца деревянных свай. Украшенный ажурной резьбой в виде языков пламени деревянный дворец, как и сам город, многократно горел, а во время бомбежки во вторую мировую был практически разрушен. Нынче на его месте стоит копия, выстроенная в натуральную величину в 1990. Пригороды Мандалая — Инва, где холмы усыпаны золотыми пагодами, недостроенная гигантская пагода в Мингуне, которая по высоте должна была превзойти пирамиду Хеопса, и отлитый для неё 90-тонный колокол, Сагайн с десятками монастырей над излучиной Ирравади, бывшие в разное время столицами Бирманского царства, — более живописны, нежели нынешняя столица северной Бирмы.

Мандалай — это город, где дороги разбиты, светофоров нет, движение хаотично, но пейзаж открывающийся с вершины развалин пагоды в Мингуне – один из самых красивых в Юго-Восточной Азии.

О главной достопримечательности Мандалая, пагоде Махамуни, можно прочесть ‎здесь.

Но, как бы там ни было, даже если в Мандалае не умеют превращать воду в вино, то настоящее превращается в прошлое без помощи всяких волшебных аксессуаров прямо посреди улицы. Здесь, где жизнь бьёт ключом, в тени акаций плетутся корзины и работают жестянщики, где целый квартал занимают скульпторы, ваяющие статуи Будды, и кузнецы превращают золото в фольгу, где прямо на обочине на открытом огне жарятся рисовые лепешки, можно увидеть машину времени в действии. У подножья священной горы Мандалай, в честь которой назван город, рождение которого предсказывал согласно легенде сам Гаутама, исполненные восторга дети обступили какой-то странный чугунный агрегат. Крутится большое колесо – конструкция напоминает поставленную на попа и покрашенную в ярко голубой цвет швейную машинку Зингер. Крошится лед — девушка наполняет им пластиковый стаканчик, сверху добавляет пару капель сладкого сиропа и лакомство готово. Сорбет! Допотопная сорбетница, как в фильме «Мемуары гейши», действие которого происходило в сороковые, одним махом переносит меня не только больше чем на полвека назад, но из реальности обратно в большой красивый азиатский миф, по ту сторону по-бертоллучиевски пышной картинки на какой-то карнавал, где всё смешалось и китайские актрисы, одетые гейшами, играют на сямисэне под калифорнийской саккурой.

Мандалай

Машина времени в действии))

Фото — Totaltravelcult.

Интересное на эту тему

Тейам — тайный ритуал Кералы

Тейам — древнейший индуистский ритуал. Фести...

Гаруда – не птица, Янгон – не столица

Сегодня я узнаю, что я – Гаруда. Нет, не потому чт...

Футбол или чинлон?

Неожиданно спустившаяся тьма застигает меня и моег...

Комментируйте, регистрация не требуется!

Добавить комментарий

Свежие записи





YOOX